Category: история

Category was added automatically. Read all entries about "история".

Адаптация адаптации или Логика развития границы

История №1, предварительная: просто, чтобы понимать о чем речь.

Мы будем говорить, по большей части, о двух вещах: о восприятии и о сознании. Основная задача – показать как они работают. Сопутствующая – дать набор приемов и правил адекватного взаимодействия сознания со своей деятельностью. Что же касается адаптации, то именно она есть главный способ и работы, и взаимодействия.

Итак, несколько важных соображений, которые желательно помнить и учитывать.

Первое.

Люди – идиоты, придурки и дебилы. Люди – хитрые (очень хитрые!) идиоты, придурки и дебилы. Люди – тупые хитрые идиоты, придурки и дебилы. Люди – умные тупые хитрые идиоты, придурки и дебилы.
Это все – одни и те же люди. Просто у них бывают разные состояния (сознания и психики).

Глупость – это базовая форма поведения. Она охранительна и предохранительна. От всего.
Хитрость – реакция базовой формы на усложненную социальную ситуацию. Когда простой охранительности не хватает.
Тупость – компенсаторная психическая реакция на утомление от хитрости и глупости в еще более сложной социальной ситуации.
Ум – это способ решения накопившихся разнообразных сложностей.

Иными словами, ум далеко не всегда свойственен человеку. Как, впрочем, и глупость, хотя она – как фоновое состояние – вроде бы выглядит более регулярным фактом.


Collapse )

История №5, о теневом существовании, что бы это ни значило

Для меня теневые формы реальности – это те варианты события/развития, которые могли бы быть, но не произошли. Это те свойства объекта, которых у него нет, но они могли бы быть. На самом деле они все-таки есть и обладают довольно сильным влиянием на реальность воплощенную. 

Collapse )


КАРАЧУН (кого куда и зачем)

К празднованию дня примирения и согласия

В Москву из Америки приехал генерал Антон Деникин. Приехал и лег в Донском монастыре. Вместе с ним из Швейцарии приехал философ Иван Ильин. И лег там же. Надо думать, что это хорошо. По крайней мере, больше их, кажется, никуда тягать не будут.
Впрочем, не надо останавливаться на достигнутом. У нас ведь куча народу по всему свету позакопана. И давно, и совсем еще недавно. Одно кладбище в городке Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем только взять - там и певец Александр Галич, и писатель Виктор Некрасов, и режиссер Андрей Тарковский... Чем они хуже? А кладбище русских казаков на греческом острове Лембос? А захоронения русских моряков в Тунисе? Они ведь там с 20-х годов так и лежат, непримиренные.
Хотя, конечно, начинать надо не с них. Уж ежели примиряться, то...
Где-то на западе Карпат, между Польшей, Чехией и Словакией, в верховьях Вислы и Одера, километрах в ста от Освенцима, вроде бы лежит Святополк Окаянный. Убийца Бориса и Глеба, формальный инициатор русских братоубийственных войн. По сведениям скандинавских источников, он похоронен недалеко от Бреста, а по каким-то совсем невнятным слухам - и вовсе в степях Бессарабии.
Что такого особенно в нем окаянного - не ясно до сих пор. Скандинавские хроники и саги утверждают, что Бориса с Глебом "заказал" другой их братец, Ярослав Мудрый, а Святополк, наоборот, был молодец. Но что теперь гадать? Нравы были такие, уж нашлось бы кому братьев зарезать.
В любом случае, Святополка надо найти, откопать и простить. Collapse )

Смелость

Лет двенадцать, кажется, мне было, когда отец огорошил меня довольно простым вопросом и не очень сложным ответом: как думаешь, спросил он, вот Ворошилов, который был абсолютно храбрым человеком и не боялся встать в рост под пулеметным огнем, вот он - может быть трус? Как он мог бояться встать и возразить Сталину? И ответил: мог. Потому что это разная смелость, встать перед смертью и встать поперек мнению общества. Гражданская смелость - она не круче физической, она просто другая.
Но в рамках гражданской смелости тоже есть разница, тоже есть дифференциация. Есть смелость мальчика, который объявил, что король голый. А есть смелость Кассандры, смелость Данко, смелость Христа, если угодно, которые точно знали, что король будет голый, но... через... два кола времени. И говорили об этом, не боясь того, что прямо сейчас нет и не может быть никаких подтверждений их правоте.
Эта смелость почти сродни безумию. И это еще один "фронт страха": знать, что ты не просто на грани сумасшествия, а что именно ты и именно сейчас определяешь - что безумие, а что истина. И разделять при этом истину и себя.
Вот эта, последняя смелость - самая трудная. Не для исполнения даже, а для понимания. Для отождествления.