limanov (limanov) wrote,
limanov
limanov

Category:

Адаптация адаптации или Логика развития границы

История №1, предварительная: просто, чтобы понимать о чем речь.

Мы будем говорить, по большей части, о двух вещах: о восприятии и о сознании. Основная задача – показать как они работают. Сопутствующая – дать набор приемов и правил адекватного взаимодействия сознания со своей деятельностью. Что же касается адаптации, то именно она есть главный способ и работы, и взаимодействия.

Итак, несколько важных соображений, которые желательно помнить и учитывать.

Первое.

Люди – идиоты, придурки и дебилы. Люди – хитрые (очень хитрые!) идиоты, придурки и дебилы. Люди – тупые хитрые идиоты, придурки и дебилы. Люди – умные тупые хитрые идиоты, придурки и дебилы.
Это все – одни и те же люди. Просто у них бывают разные состояния (сознания и психики).

Глупость – это базовая форма поведения. Она охранительна и предохранительна. От всего.
Хитрость – реакция базовой формы на усложненную социальную ситуацию. Когда простой охранительности не хватает.
Тупость – компенсаторная психическая реакция на утомление от хитрости и глупости в еще более сложной социальной ситуации.
Ум – это способ решения накопившихся разнообразных сложностей.

Иными словами, ум далеко не всегда свойственен человеку. Как, впрочем, и глупость, хотя она – как фоновое состояние – вроде бы выглядит более регулярным фактом.



Есть еще одна забавная штука, которая связана с умом, но отличается от него. Это разум или рассудок. Эту штуку нельзя назвать состоянием сознания/психики, в отличии от первых четырех, это скорее ценный сборник, конспект полезных (и не очень) навыков, выработанных в состоянии ума. Он часто помогает быстро и эффективно использовать это чудесное, хотя и кратковременное состояние. Вот с этим конспектом мы и будем работать.

Второе.

Люди как правило складывают в свой разум/рассудок под видом навыков их сокращенное обозначение, т.е. факты и сведения. И разум начинает путаться: ему кажется, что он должен взаимодействовать не с навыками и привычками, а с информацией и способами ее обработки. Эта ошибка.
Информация не значит ровным счетом ничего. В одну и ту же логическую конструкцию можно подставлять разную семантику и она – для разных внешних условий – всякий раз будет условно истинна.
Знание способов обработки информации выглядит более полезным, но на самом деле, оно не менее бессмысленно: изобилие фактов/информации вынуждает использовать целый ряд сугубо механистических (статистических, в частности) способов этой самой обработки. Ни ум, ни разум ничего не приобретают с этим знанием.
Здесь важно понять один простой нюанс: и для ума, и для рассудка единственно полезны будут способы обработки не какой-то там внешней, чужой информации, а своей собственной. То есть, тех образов, в которых сознание человека отображает восприятие внешней информации. И вот здесь-то начинается самое интересное.
Очень трудно выработать ограниченное количество универсальных законов, которые определят развитие и преобразование принципов этого отображения, равно как и самого восприятия – тут нет законов; которые есть – не универсальны, и вдобавок их слишком много. Но зато с развитием и преобразованием образов, которые возникают и живут в нашей голове мы справится можем.
Это просто надо затвердить: мы никак не можем изменить реальность. Ва-аще. Но мы можем сделать абсолютно все-что-угодно с ее нашим восприятием. Оно подчиняется законам, и мы их знаем.


Третье.

Восприятие это сложный, многослойный и изменчивый объект. Его законы очень пластичны и адаптивны. Почему?
Между нашей картиной мира и собственно миром как таковым располагается чертова прорва тюлевых занавесок, ширм, фальш-панелей, глухих брандмауэров и просто зеркал. Это – наше сознание. И понимание его устройства важно лишь в последнюю очередь для адекватного видения картины мира, а в первую – для него самого. Ну и для нас.
Человеческое сознание постоянно балансирует на абсолютно неустойчивой, на принципиально неустойчивой и склонной к распаду, к разрушению (и постоянно распадающейся) конструкции.
Из чего состоит эта конструкция?
Из многочисленных запретов и долженствований, из убитых намерений, из намерений все-таки живых, хоть и искалеченных, из кратких удовольствий и долгих, тягучих неудовольствий, из восприятий всей этой мешанины и попыток осознаний этих восприятий. И если не вникнуть в его, восприятия, принципы и законы – можно навсегда так и признать эту псевдореальность действительной физиономией мира.


Вот некоторые из этих законов.

Первый закон: восприятие конечно. Оно напрочь человечно, и потому устает, путается и заканчивается. Вопрос: как оно заканчивается? Ответ: по-разному, но минимум трижды. А на самом деле – примерно раз пять. И – вопрос – чем отличаются эти разы? Ну, чем-то они же отличаются, нет?

Они отличаются одним: стандартной масштабностью. Первое завершение условно сантиметровое или полудюймовое. Или, сказать иначе, простейшее, унитарное. Оно включает в себя смутное понимание того факта, что вот прям-щас состоялось некое восприятие и плюс – маловнятный образ этого восприятия с каким-то эрзатц-наименованием. Все.

Второе завершение чуть побольше, примерно с вершок и условно трехчастное. Мы уже можем разобрать в нем и типичные составные части: первичное представление о сути восприятия, некая небольшая деталь этого восприятия (ставшая фокусом дополнительного внимания или вызвавшая к себе гипертрофированное внимание) и наконец компенсаторная реакция на сверх-внимание к детали, которая выражается в не очень радикальной трансформации первичного представления.

Третье и четвертое с пятым завершения требуют довольно подробного и сложного описания, но суть их от этого не меняется: они формируют из наших впечатлений ограниченный набор образов, которым мы в дальнейшем будем маркировать некое данное восприятие. При этом данный набор будет постоянно и неизбежно стремиться к своей максимально сжатой форме и в конце концов скукожится до размеров унитарного первого завершения, чем и обозначит себя.

Итак, мы получаем несколько завершенных восприятий одного впечатления, которые отличаются друг от друга, но остаются в отношениях генетического родства и соподчиненности.

Самое главное: наши восприятия конфликтуют и с условной реальностью, и друг с другом. Эти конфликты конечны как и восприятие и – вслед за восприятием. Но они не исчерпывают себя, а формируют единую структуру, в которой мы можем найти весь смысл данного факта (или точнее сказать – события) восприятия вкупе с правилами его устройства.

Еще одно «почти самое главное»: пяти достаточно. Рассмотрение данного восприятия более глубокое и подробное, идущее дальше пяти завершений, уже переваливает рубеж условной объективности. И на первый план выходят свойства именно самого процесса расмотрения, изучения. Грубо говоря, процесс рассмотрения формирует отображение изучаемого факта, которое начинает так сильно влиять на сам факт [восприятия! не забудем, что мы имеем дело с восприятием], что он утрачивает свою оригинальную физиономию.


Второй закон: восприятие многослойно.
Новый уровень восприятия не отменяет и не заменяет предыдущее завершенное. Он просто ложится поверх него, частично встраиваясь там, где между ними нет выраженного антагонизма. Это встраивание меняет ткань восприятий – и одного, и второго. А там, где есть выраженный антагонизм, происходит формирование промежуточного образа-впечатления, которого, в сущности, никогда не было, но иллюзорное существование которого необходимо для предотвращения конфликта (который обычно заканчивается взаимным затиранием).

Кажется, что это слишком сложно и надуманно, что незачем городить столько нюансировок, когда есть множество известных и вполне канонических описаний и номенклатуры пороговых значений, и номенклатуры перцепций. Но дело-то в том, что почти весь массив этих описаний, порожденных психофизическими и прочими инструментальными методами, совершенно чужд диалектики. Да, этот массив подробен и детализирован, но его классификации донельзя формальны и механистичны. А предмет, т.е. восприятие, наоборот, штука живая и, повторим, весьма адаптивная.


Третий закон: восприятие не антропоморфно.
Точнее сказать, не логично в смысле Аристотеля, Милля, Пирса-Фреге и Лукасевича-Тарского. Гегель, надо признать, кое-как подобрался к логике восприятия, но завяз в борьбе с ретроградной деструкцией индуктивных и/или дедуктивных цепей и не справился.

(СН: лучше всего с ретроградной деструкцией справляется «логика блондинки», поскольку она есть ее воплощение…)

Восприятие лишено содержательности, которую можно встроить в осмысленную картину мира; такие полезные и разумные качества как причинность, целесообразность, иерархичность и т.п. абсолютно не свойственны восприятию. Впрочем, люди не могут этого признать и упорно приписывают их ему.

Четвертый закон: восприятие определяет объект, но степень вещественности объекта зависит от состояния сознания. Впрочем… об этом лучше поговорить отдельно.


Tags: #1, адаптация, логика, структура
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments